В США обсуждается законопроект CLARITY Act, который должен задать более четкие правила регулирования крипторынка. Однако вместо консолидации позиций он уже на этапе рассмотрения стал источником конфликта между ключевыми участниками финансового рынка.
Попытаемся разобраться в сути конфликта и понять каковы перспективы принятия CLARITY Act ближайшем будущем, а также какова вероятность достижения компромисса в вопросе криптовалютного регулирования в США.
Что такое CLARITY Act?
Чтобы понять природу конфликта, важно разобраться, что именно представляет собой CLARITY Act и какие задачи он должен решить. Законопроект был представлен в 2025 году как попытка сформировать единую регуляторную рамку для крипторынка в США и снизить правовую неопределенность, которая на протяжении нескольких лет оставалась одной из ключевых проблем индустрии.
Законопроект был одобрен Палатой представителей и был передан в Сенат, где его рассмотрение началось в начале 2026 года. Однако на текущий момент его продвижение фактически приостановлено.
Главная цель CLARITY Act — сформировать правовой режим для рынка цифровых активов и разграничить зоны ответственности между регуляторами. В частности, документ предлагает:
- более четкое разделение полномочий между SEC и CFTC в отношении различных типов цифровых активов;
- критерии, по которым активы могут классифицироваться как ценные бумаги или товары;
- требования к поставщикам инфраструктурных решений, включая платформы, кастодиальные сервисы и посредников;
- отдельные положения по регулированию стейблкоинов, включая условия их выпуска и обращения;
- подход к продуктам, предполагающим получение доходности, особенно если они экономически близки к банковским инструментам.
Именно последние два блока — регулирование стейблкоинов и ограничения на доходные продукты — стали ключевой сферой конфликта интересов. Для банков они связаны с вопросами финансовой стабильности и защиты потребителей, тогда как криптокомпании рассматривают их как прямое ограничение своих бизнес-моделей.
При этом регулирование стейблкоинов в США уже частично оформляется отдельными инициативами, в том числе в рамках GENIUS Act. В результате CLARITY Act не является основным инструментом регулирования их выпуска, а скорее дополняет существующие подходы — прежде всего в части рыночной инфраструктуры и использования стейблкоинов в доходных продуктах. Именно здесь и возникает один из ключевых конфликтов.
Позиция банкиров
С точки зрения банковского сектора, ужесточение требований к стейблкоинам и доходным продуктам выглядит логичным продолжением уже существующего регулирования финансового рынка. Основной аргумент сводится к тому, что такие инструменты по своей экономической сути схожи с классическими банковскими продуктами, но при этом остаются вне сопоставимого уровня надзора.
Эта позиция регулярно звучит как в публичных комментариях банковских ассоциаций, так и в профильных дискуссиях. Представители традиционного финансового сектора прямо указывают, что доходные продукты на базе стейблкоинов фактически воспроизводят депозитную модель, но без страхования вкладов и без требований к капиталу. В отраслевых обсуждениях такие инструменты нередко называют формой «теневого банкинга», создающей риски, сопоставимые с банковскими, но без соответствующих ограничений.
В центре аргументации — защита потребителей. Доходность в криптопродуктах может восприниматься как аналог банковских ставок, однако в случае проблем у клиентов нет ни гарантий, ни понятного механизма компенсации. Это, по мнению TradFi-участников, создает риск не только для пользователей, но и для всей финансовой системы, особенно в стрессовых сценариях.
Не менее важен и вопрос конкуренции. В комментариях участников банковского рынка регулярно подчеркивается, что криптокомпании получают возможность предлагать сопоставимые по функции продукты в условиях более мягкого регуляторного режима. В этой логике ограничения, предлагаемые в рамка CLARITY Act, рассматриваются не как давление на индустрию, а как попытка устранить регуляторный дисбаланс и сбалансировать рыночные условия.
Позиция криптокомпаний
Для криптокомпаний те же положения CLARITY Act выглядят не как защита рынка, а как попытка ограничить ключевые элементы их бизнес-модели. Доходные продукты на базе стейблкоинов за последние годы стали одним из основных инструментов привлечения ликвидности и конкуренции с традиционными финансовыми сервисами.
Именно поэтому предложения по их ограничению вызвали жесткую реакцию со стороны индустрии. Брайан Армстронг, глава Coinbase, прямо заявил, что в текущем виде закон значительно хуже, чем существующая, пусть и фрагментированная, регуляторная среда, и способен принести больше вреда, чем пользы. По его словам, отдельные положения CLARITY Act фактически блокируют развитие сегмента, который уже доказал свою востребованность у пользователей.
Эта позиция активно поддерживается в профессиональном сообществе. В отраслевых блогах регулярно звучит тезис о том, что банки пытаются закрепить за собой контроль над доходными продуктами, ограничивая альтернативные модели. В этой логике требования CLARITY Act воспринимаются не как выравнивание условий, а как попытка «переписать правила» в пользу традиционных участников рынка.
Отдельное раздражение вызывает асимметрия подхода: криптокомпании обязаны соответствовать новым требованиям, но при этом не получают доступа к тем же инструментам и инфраструктуре, которыми располагают банки. В результате криптоиндустрия видит в CLARITY Act не компромисс, а регуляторную конструкцию, которая сдерживает развитие рынка под предлогом его стабилизации.
Ключевые точки разногласий
В результате разногласия в отношении CLARITY Act концентрируются в нескольких конкретных точках:
- Допустимость доходности по стейблкоинам как таковой. Для банков это вопрос регулирования аналогов депозитов, для криптокомпаний — базовый элемент продуктовой экономики.
- Распределение рисков и ответственности. Банковский сектор исходит из того, что любые инструменты с инвестиционной составляющей должны подпадать под сопоставимые требования по защите клиентов и управлению рисками. Криптокомпании, в свою очередь, настаивают на том, что такие продукты не являются прямым аналогом банковских и не требуют переноса всей регуляторной нагрузки.
- Роль банковской инфраструктуры. В рамках обсуждения CLARITY Act фактически поднимается вопрос о том, должны ли доходные модели в криптоиндустрии существовать автономно или быть встроены в контур регулируемых финансовых институтов.
Именно на пересечении этих трех вопросов попытка сформировать единый подход сталкивается с несовпадением базовых допущений. В результате нормы, которые задумывались как компромисс, воспринимаются сторонами как взаимно исключающие.
Почему компромисс не состоялся
Разногласия вокруг CLARITY Act во многом стали следствием попытки совместить в одном законопроекте несовпадающие модели регулирования. Банковский сектор и криптокомпании изначально исходят из разных подходов к риску, и это напрямую отразилось на содержании документа.
В процессе обсуждения законопроекта эти различия усилились под влиянием отраслевых интересов. В результате CLARITY Act оказался конструкцией, в которой отдельные положения тянут регулирование в разные стороны. Попытка сбалансировать интересы привела не к компромиссу, а к появлению норм, которые каждая из сторон воспринимает как уступку в пользу другой.
Дополнительным фактором стала неопределенность в практическом применении закона. Даже при формально зафиксированных правилах остается вопрос, как именно они будут интерпретироваться регуляторами. Для банков это усиливает осторожность, для криптокомпаний — создает риск, что ограничения окажутся жестче, чем предполагается на бумаге.
В итоге конфликт вокруг CLARITY Act — это не столько результат одного спорного положения, сколько следствие несовпадения базовых подходов, которые не удалось согласовать в рамках единого документа.
Дополнительную неопределенность создает и наличие альтернативных инициатив в самом Сенате. В Вашингтоне параллельно продвигались несколько инициатив, отражающих иную логику регулирования:
- Lummis–Gillibrand Responsible Financial Innovation Act (RFIA) — комплексный законопроект, предлагающий альтернативную модель регулирования с акцентом на расширение роли CFTC и введение отдельной категории цифровых активов. Представлен законопроект в 2022 году и обновлялся в последующие годы. В 2026 году остается на стадии обсуждения и не был принят, но продолжает влиять на формирование регуляторной повестки.
- Lummis–Gillibrand Payment Stablecoin Act — инициатива, сфокусированная на стейблкоинах, предполагающая их выпуск только при соблюдении строгих требований к резервам и надзору со стороны финансовых регуляторов. Законопроект внесен в апреле 2024 года и до сих пор находится на стадии рассмотрения.
- GENIUS Act — закон о стейблкоинах, инициированный в Сенате и принят в 2025 году. Устанавливает федеральную рамку регулирования стейблкоинов с акцентом на обеспечение и контроль за выпуском.
Эти инициативы показывают, что в Сенате отсутствует единая модель регулирования. На этом фоне CLARITY Act оказывается не универсальным решением, а одной из конкурирующих концепций, что дополнительно осложняет его продвижение.
Что ждет CLARITY Act дальше
Ввиду изложенных выше фактов, дальнейшая судьба CLARITY Act остается неопределенной. Комитет Сената США по банковским делам отложил рассмотрение законопроекта, первоначально запланированное на 15 января, после того, как представители криптоиндустрии высказали свои возражения. Несмотря на обсуждение возможных новых сроков, формального переноса с конкретной датой объявлено не было.
В краткосрочной перспективе это означает, что CLARITY Act, вероятно, потребует доработки. Речь может идти как о смягчении отдельных положений, связанных с доходными продуктами и стейблкоинами, так и о более глубокой переработке спорных механизмов. Альтернативный сценарий — дальнейшее затягивание процесса, при котором законопроект останется в подвешенном состоянии на фоне продолжающихся дискуссий между участниками рынка и регуляторами.
Для индустрии это сохраняет текущую неопределенность. Несмотря на продвижение отдельных регуляторных инициатив, единая и согласованная модель регулирования по-прежнему не сформирована. Это означает, что ключевые вопросы будут продолжать решаться не столько через закон, сколько через переговоры и точечные компромиссы.
