Если посмотреть, как люди пользуются криптовалютой в Европе, становится очевидна одна вещь: небольшие суммы стали нормой. Данные по транзакциям криптокарты Brighty хорошо это показывают. Так, за 2025 год объем платежей в USDC вырос в девять раз — на 800%, а количество транзакций увеличилось на 727%.
Это люди, которые расплачиваются картой в супермаркетах, ресторанах и кофейнях. Такой сдвиг объясняется простой практической пользой. Более дешевыми переводами, возможностью тратить деньги без границ и доступом к стабильной альтернативе для мигрантов из стран с высокой инфляцией, которые не доверяют собственной валюте. И банки с этим в целом смирились.
Но когда речь заходит о крупных суммах, все ломается. Даже полностью легальные операции на крупные суммы банки отклоняют. Попробуйте купить дом за €1 млн, если эти средства вы абсолютно законно храните в криптовалюте, — в реальной жизни это крайне сложно.
С точки зрения закона проблемы здесь нет. В Европе по-прежнему разрешены бартерные сделки. Я могу продать дом за грузовик апельсинов, а потом продать эти апельсины кому угодно. И если вместо апельсинов в сделке используется Ethereum, это не должно касаться банка. Почему продавец захотел получить ETH, а не евро, — его личное дело. Но из-за того, как традиционные банки смотрят на криптовалюту, она до сих пор не может работать как полноценные деньги.
Три реальные причины, почему банки говорят «нет»
Самая простая причина — вопрос законности в конкретной стране и конкретной сфере. Сделка может быть на 100% легальной, но сама криптовалюта не признается в той юрисдикции, куда человек хочет перевести деньги. В таком случае он либо выбирает другую страну для сделки, либо работает с банком из более дружественной юрисдикции.
Следующая проблема возникает на уровне комплаенса. Деньги приходят на какой-то кошелек. Но как доказать, действительно доказать, а не просто заявить, что этот кошелек принадлежит именно этой компании или этому человеку? Клиент ведь может показать любой случайный адрес, найденный в интернете. С кастодиальными кошельками, открытыми через лицензированную финансовую организацию, эта проблема исчезает. Такие учреждения ведут строгий учет кошельков, проверяют владельцев, передают данные налоговым органам, и доход от криптовалюты юридически становится таким же, как доход в фиатных деньгах.
Но есть и причина, которую я считаю самой честной и она заключается в том, что банки зарабатывают очень мало. Комиссии измеряются долями процента, а входящая комиссия может составлять всего один евро. Ради таких денег банк не хочет брать на себя риски, нанимать юристов или отвлекать ресурсы комплаенс-отдела. Проще просто отказать.
К этому добавляется серьезная проблема с технической экспертизой. Средний комплаенс-офицер не сможет ответить даже на простой вопрос: как найти транзакцию в блокчейн-сети Ethereum? Какой сайт открыть, как ввести запрос, куда нажать и на что смотреть? И речь только о базовом уровне знаний о криптовалюте — а людей, которые не смогут ответить даже на это, очень много.
Следующий уровень — профессиональные инструменты блокчейн-аналитики, которые позволяют проследить всю цепочку движения средств и понять, какие кошельки не связаны с высоко рискованной активностью, а какие вызывают вопросы. Без таких инструментов любая крупная криптотранзакция выглядит для банка неприемлемым риском и в итоге получает отказ.
Концептуальная разница, которая объясняет все
Здесь важно сделать шаг назад и понять ключевую разницу между наличными деньгами и деньгами на банковском счете. Настоящие деньги — это то, что можно напрямую передать из рук в руки , как банкноты и монеты. А то, что лежит у вас на счете, — по сути обязательство банка перед вами. Когда вы совершаете перевод, вы фактически передаете другому человеку часть этого обязательства. Поэтому банку логично контролировать, что происходит с его системой расчетов между двумя сторонами.
Криптовалюта работает совершенно иначе. Это форма электронных денег, которые передаются напрямую от отправителя к получателю без посредников. Наличие банка, или его отсутствие, вообще не влияет на саму транзакцию. А значит, вопрос принятия криптовалюты зависит не от решения конкретного комплаенс-офицера, а от того, готовы ли продавцы и покупатели использовать такую форму денег.
Кто в итоге проигрывает
В Европе регуляторы и банки часто исходят из одной ошибочной идеи. Они считают, что ограничения на оборот криптовалют заставляют людей выбирать между заработком в криптовалюте и заработком в фиате. Но в реальности все устроено иначе. Для разработчика DeFi-протокола или человека, выпустившего токены, которые действительно нужны рынку, криптовалюта — не альтернатива фиатным деньгам, а сама основа его бизнес-модели.
Ограничения на криптовалюту ставят таких людей перед совсем другим выбором — либо хорошо зарабатывать в своей профессии, либо уходить из нее ради меньших и более привычных доходов в фиате. И когда люди оказываются перед таким выбором, они просто меняют юрисдикцию. Страны, которые не принимают криптовалюту, не останавливают ее оборот — они лишь отправляют этот рынок туда, где его понимают.
Дискриминация по источнику дохода работает точно так же, как дискриминация по паспорту. Деньги уходят, а вместе с ними уходят люди, налоги и экономическая активность.
Стейблкоины как макроэкономическая история
Когда стейблкоины начинают использоваться в реальной экономике, например, для зарплат, кредитов и инвестиций, они увеличивают спрос на государственный долг, которым обеспечены. Уже сейчас эмитенты стейблкоинов держат около $200 млрд в казначейских векселях США и сделках РЕПО, а это примерно 80% резервов всего рынка стейблкоинов. Чем выше спрос на гособлигации, тем ниже стоимость заимствований для государства. У правительства остается больше ресурсов на социальные расходы. В этом смысле криптовалюты уже напрямую влияют на экономику и уровень жизни.
Дубай принимает криптокапитал с 2022 года. VARA выдает лицензии, а крупные сделки проходят через банки без систематических отказов. Сингапур выстроил инфраструктуру, в которой стейблкоины и банковские счета существуют в одной правовой реальности. Швейцария встроила блокчейн-активы в гражданское право раньше, чем многие европейские регуляторы успели первые правки в регламент MiCA.
Европа движется в ту же сторону. К концу 2025 года в ЕС были выданы 53 лицензии MiCA, включая 14 лицензий эмитентам стейблкоинов и 39 поставщикам услуг, связанных с криптоактивами. При этом около 45% заявок от эмитентов стейблкоинов были отклонены из-за жестких требований MiCA.
MiCA создает единые правила. И рынок на это отреагировал. Так, капитализация сектора евро-стейблкоинов более чем удвоилась за 12 месяцев после июня 2024 года. Но основной рост пришелся всего на трех эмитентов, уже встроенных в регулируемую финансовую инфраструктуру. Правила на бумаге и реальная готовность банков — не одно и то же.
Комплаенс-офицер с новым регламентом в руках, но без понимания того, как работает блокчейн, — это все та же старая проблема, только теперь с официальными документами.
Выиграют те юрисдикции, где традиционные банки первыми встроят блокчейн-аналитику в стандартные процедуры комплаенса и перестанут воспринимать стейблкоины как экзотику. Капитал и люди просто уходят туда, где с ними готовы работать. Каждый разработчик, переехавший в Дубай, и каждая компания, зарегистрированная в Цуге, — это налоги, рабочие места и экономическая активность, которые Европа отдает сама.
Европа не проиграла технологическую гонку. Просто комплаенс-офицер до сих пор не знает, какой сайт открыть.
